Я всегда была убеждена, что традиции, ритуалы скрашивают и скрепляют человеческие взаимодействия: взаимодополнение жестикуляций, договаривание до конца фразы, которую начал оппонент, соответствие месту и времени и тому подобное. Храня и передавая традиции, мы продлеваем жизнь на планете. Мое мнение, что никто не волен избежать общепринятых механизмов взаимодействия между нами всеми, и если в наших Клубных контактах мы опускаем некоторые правила хорошего тона, то для того, чтобы не препятствовать реализации тех ритуалов общения, что глубже, чем взаимо – комплименты.

Я состою в членстве Клуба им. Демченко три с половиной года, и все эти три с половиной года по понедельникам почти каждый раз приезжаю в Сокольники. Я заранее знаю, что там будет, и представляю, кого именно встречу, и о чем говорить мы будем тоже, примерно, догадываюсь. И из-за того, что это так предсказуемо, мне нравится бывать там и лазать.

Заранее знаю, как Гриша, громко крича, будет жаловаться на то, что мало денег у честных философов, и рассказывать при этом, какой велосипед он купил недавно. Знаю, как Мазаев будет здороваться через весь коридор, размахивая руками. Представляю, как Лена Кузнецова в ворохе списков каких-то будущих или только что закончившихся соревнований сидит перед монитором компьютера с телефонной трубкой в руке. Знаю, что, если вернулся кто-то недавно с гор, то обязательно будут новые фотки. И также уверенно знаю, что не увидеть теперь и не услышать, как настойчиво и требовательно расспрашивает кого-то о подробностях маршрутов или планах на будущие поездки Вера Кудинова.

Традиция нарушена.
Трагических случаев в нашем клубе до этого момента я не помню. Все из наших вернулись после летних сборов, а она одна осталась. Всегда это происходит так неожиданно и так внезапно.

Цейское ущелье. Спуск по кулуару с маршрута 5А. Вдвоем с напарником, не связанные. Камнепад. Он успел отбежать, а Вера нет. Гибель мгновенная.

Печальное известие пришло к нам в дорогу 29-го июля, за день до отправления на сборы в Азию. Это как удар молнии. Опускаются руки. Подкатывает горький комок, и теряется чувство уверенного и твердого стояния на Земле. За что? Остается необъяснимое чувство вины. Почему-то кажется, что мы с Верой недоговорили, недообщались, недолазали вместе, недооценили ее, что ли. Мысли по кругу: не может быть…я же еще с ней буквально недавно… почему Вера… Почему так происходит с сильными и неординарными личностями. Вопрос – не вопрос, ответа на него никто не даст, и задавать его смысла нет никакого.

Поэтому теребим память, выуживая самое светлое, самое яркое, самое жизненное. Расскажу о том, как мы с Верой вдвоем ходили на маршрут в Крыму.

2002 год, майские сборы в Форосе.
До этого мы вместе с ней были на разных сборах, но в одной связке не ходили. У нее тогда был второй разряд, а у меня третий. Но это не помешало ей примкнуть ненадолго к нашему отделению, в котором был Король, я, Уманский, Кузьмич и Оля Иванова. Вера на сборы подъехала позднее остальных дня на три. К ее приезду мы уже сходили две горы, и планировали день отдыха, а ей нужно было разлазаться на простом маршруте. Не помню, кто из нас двоих кому предложил сходить вместе. Может, одновременно предложили.

Это был Филатовский контрфорс на Мшатке по «тройке» Б. Накануне восхождения прошел ливень, и к утру скалы еще не просохли. Вера все же была за то, чтобы лезть, а мне и подавно было все равно: я сходила этот маршрут за день до этого, и второй раз полезла, чтобы специально первой пройти ключ. Помню, что Веру первой я не пускала, мотивировав тем, что маршрут знаю, лезла сама и на каждой станции, где мы встречались, я выслушивала речи на тему, как опасно класть по одной точке на всю веревку. Вера ходила максимально безопасно, не рисковала. Она проверяла мои закладные элементы, станции, мои узлы и перевязывала петли с одной части дерева на другую, если ей казалась недостаточной толщина веточки, на которой я сделала страховку. Я нервничала поначалу, поскольку покомандовать я и сама люблю, а позднее убедилась, что Вера более внимательна, чем я не потому, что боится, а потому, что ответственности больше, и не только за себя, но и за напарника (меня в данном случае). Мы вылезли к обеду на яйлу и отправились в Форос.

Мне всегда нравилось, нравится и сейчас, как настойчиво и целеустремленно она добивалась запланированного. Она была очень сильной девушкой, с ней мне не было не страшно…

С Верой мы общались долго, но близкими подругами так и не стали. Мы несколько раз по-девичьи болтали помногу, делились наболевшим, но у меня осталось такое ощущение, что Вера не стремилась и не спешила почему-то пускать к самому личному и сокровенному. Возможно, так ей было легче оставаться неуязвимой в чужих глазах. В конечном счете, это дело каждого. Не очень-то, быть может, ей и хотелось, чтобы кто-то влезал к ней в душу. Но сейчас, когда этого человека больше нет с нами, укоряю себя безвозвратно в том, что не поняла, наверное, главного: куда Вера всегда спешила, к чему стремилась, сметая преграды, что неудержимо влекло ее в горы, чтобы проводить там несколько месяцев в году?

Когда-то давно я читала о мотивации женского альпинизма. Автор той книги (кстати, мужчина) предлагал делить дам на три группы в зависимости от происхождения импульсов побуждения к поездкам в горы, (конечно, это деление условное, как и любое деление на психологические типы). К первой группе относятся девушки, которые в альпинизме ищут, прежде всего, мужского общества для вполне конкретных целей. Ко второй – девушки-эстеты, находящие для себя радость и успокоение в обозревании живописных пространственных многообразий горно-долинного рельефа. И к третьей – девушки-спортсменки, для которых важна сама суть совершения восхождения, сама работа на маршруте.

Как правило, это сильные амбициозные личности, любящие соревноваться и состязаться с другими девушками или даже мужчинами. Думаю, нет нужды настаивать на том, что Вера относилась к третьему типу, она была настоящей спортсменкой, очень активной и деятельной. Ее восхождения – выступления в этом смертельно опасном виде спорта – всегда были честной игрой, хитрить у Веры не очень получалось. За сборы она стремилась совершить максимум восхождений: в Крыму или на Кавказе.

В ее комнате на шкафу возле кровати остались грозди медалей: лыжные гонки, чемпионаты и соревнования по ТГТ и ледолазанию. Из спортивных достижений она выполнила Мастера спорта по технике горного туризма, Кандидата в Мастера по лыжной гонке, а также Кандидата в Мастера по альпинизму она закрыла в последнем своем сезоне.

Вера шла по своей, одной ей известной дорожке, отделяя себя от прочих «всех».

Вера! Мы помним тебя и скорбим.

Язычок пламени твоей жизни погас, добавив в наши однообразные будни горькую перчинку укора совести и след трагичного урока фатума. Урок этот каждый осмысливает для себя сам. Нет хуже, но, к сожалению, нет надежнее способа задуматься: как нам не любить друг друга, если жизнь так коротка…

Надя Труфанова.